Эксперты ЭИСИ объяснили особенности замеров общественного мнения в предвыборный период

14 мая в пресс-центре медиагруппы «Россия сегодня» состоялся круглый стол Экспертного института социальных исследований, посвящённый электоральным рейтингам политических партий на старте федеральной кампании 2026 года. Социологи и политологи обсудили, как методика опросов влияет на цифры поддержки партий, почему различаются данные социологических организаций (ВЦИОМ, ФОМ и прочих), и какую роль играют онлайн‑исследования и цифровая аналитика в современных электоральных измерениях.

Электоральный рейтинг — не равно результат выборов

Доцент Финансового университета при Правительстве РФ, директор Центра политического анализа Павел Данилин, отметил, что электоральные рейтинги партий стали одной из самых обсуждаемых тем на старте кампании по выборам депутатов Государственной Думы. Политики, штабы и эксперты внимательно следят за публикациями социологических центров и нередко воспринимают каждую новую цифру как “приговор”. 

«Важно вернуть данным социологов их нормальное значение — показать, что рейтинг является инструментом анализа, но не заменой или анонсом итогов выборов», – подчеркнул Данилин. Он отметил, что рейтинги формируются на основе разных методов изучения общественного мнения: поквартирных опросов, телефонных исследований, онлайн‑опросов, комбинированных схем. Каждый из этих методов по‑своему охватывает страты общества, работает с разными группами граждан и неизбежно даёт отличающиеся результаты, и это естественное свойство живой социологии.

«Электоральный рейтинг — это не прогноз, а аналитика. Она — всегда ответ на модельный вопрос о гипотетических выборах "в ближайшее воскресенье", тогда как реальный исход голосования определяется явкой, мобилизацией сторонников, качеством кампаний и настроениями в день голосования», – уверен политолог.

ВЦИОМ перешёл на комбинированные опросы

Директор по политическим исследованиям Аналитического центра ВЦИОМ Михаил Мамонов сделал акцент на том, что технологические условия и коммуникационная среда непосредственно влияют на возможности традиционного телефонного опроса. Он рассказал, что в текущей ситуации телефонный формат всё чаще сталкивается с техническими и психологическими барьерами: респондентам сложнее доверять незнакомым звонкам, а качество связи зачастую не позволяет спокойно провести интервью. Именно поэтому ВЦИОМ перешёл к модели, в которой комбинируются разные способы контакта с людьми, а итоговый массив строится на основе объединения результатов.

«С мая этого года ВЦИОМ принял решение перейти на комбинированные опросы для замера ключевых политических показателей. Это значит, что мы проводим всероссийский репрезентативный опрос, опрашивая 1600 респондентов. Но теперь мы опрашиваем двумя методами: телефонным – 800 человек, и 800 человек мы опрашиваем в форме личного интервью в ходе поквартирного опроса. Таким образом мы комбинируем данные и пытаемся компенсировать специфику разных методов за счёт именно вариативности каналов коммуникации», – пояснил Мамонов.

Он отметил, что первые результаты такого подхода уже дают обновлённую картину стартовых рейтингов парламентских сил. По данным ВЦИОМ: «Единая Россия» собирает 31,2% поддержки; КПРФ, ЛДПР и «Новые люди» занимают близкие позиции в диапазоне от 9,1% до 11,9%; «Справедливая Россия» находится на уровне 4,2%. Полученные данные становятся основой для оценки того, в каких условиях партии входят в федеральный электоральный цикл.

Поквартирные опросы ФОМ: достижимость и живое общение

Управляющий директор проектов ФОМ, доктор социологических наук Лариса Паутова напомнила, что личные интервью по месту жительства изначально были основой прикладной социологии и до сих пор позволяют включать в выборку группы, которые редко участвуют в исследованиях.

Паутова отметила, что в период пандемии Covid ФОМ развивал телефонные опросы и следил за ростом онлайн‑индустрии, но при этом сохранил поквартирный формат из‑за сильных сторон:

«Первая из них — достижимость. Ещё 10 лет назад в западной социологии были такие цифры: 1–3% у онлайн-опросов, 10–15% у телефонных, а в среднем для поквартирных — 40% достижимости. Наш главный козырь — интервьюер, и это 90% женщины. Какие женщины? Они проходят “сквозь” домофоны, консьержей, люди могут не понимать важности социологических вопросов, но всегда открывают дверь».

Вторым ключевым преимуществом Паутова назвала характер контакта. Очная беседа позволяет по‑другому обсуждать чувствительные темы, хотя требует больших ресурсов и сопровождается смещениями выборки в сторону женщин с детьми, оседлой молодёжи и пенсионеров, а также рисками и затратами для интервьюеров. 

По данным ФОМ, «Единая Россия» набирает 39% поддержки, ЛДПР — 11%, КПРФ — 8%, «Новые люди» — 6%, «Справедливая Россия – За правду» — 4%. Эти показатели демонстрируют другую конфигурацию рейтингов по сравнению с телефонными опросами и показывают роль менее активных, но численно значимых групп избирателей.

Комбинирование методов повышает точность и валидность данных

Директор по политическому анализу Института социального маркетинга (ИНСОМАР) Виктор Потуремскийсосредоточился на связи рейтингов с реальным поведением граждан в день выборов. Он подчеркнул, что оценка партий меняется, если учитывать не только заявленные симпатии, но и намерение людей участвовать в голосовании.

«Вопрос про поведение всегда более ценен и важен. В этом смысле у нас возникают очень интересные эффекты. Когда мы нормируем полученные данные на намерение гражданина голосовать, мы видим значительные изменения рейтинга», – подчеркнул Потуремский. По его словам, электорат партии большинствадемонстрирует более высокую дисциплину участия и более устойчивое отношение к процедуре голосования. В случае партий с молодёжным ядром заметен иной эффект: высокий интерес не всегда превращается в готовность прийти на участок.

«Действительно электорат “партии власти” более мобилизован, более электорально ответственный. Рейтинг “Единой России” подрастает, когда мы смотрим через намерение гражданина прийти на выборы. В меньшей степени то же самое происходит у КПРФ. Это происходит потому, что у разных возрастных групп – разное понимание гражданской ответственности. Но обратный эффект возникает, например, вокруг партии “Новые люди”. Это молодёжь, которая имеет свою специфику явки», – пояснил он.

Потуремский подчеркнул, что использование разных методов и их сочетаний помогает точнее видеть структуру электората и сглаживать ограничения каждого отдельного формата. «Комбинаторика методик ведёт к большей точности и большему разнообразию. Справедливости ради, ИНСОМАР так делал всегда. Мы старались идти и тем, и другим путём, понимая, что правда находится где-то посередине», – отметил эксперт.

Онлайн‑социология: запретить нельзя использовать

Роль онлайн‑форматов в современной социологии раскрыла начальник управления социологии АНО «Диалог» Елена Удалова:

«Главное отличие онлайн-метода от любого классического — отсутствие непосредственного человеческого контакта. А контакт может давать очень высокий уровень доверия и включённости, но он же способен вносить искажения. Всё зависит от того, кто с нами общается: мужчина или женщина. Поэтому у любого метода есть свои ограничения и свои возможности, и это совершенно естественно», – отметила Удалова.

По её словам, полученные онлайн эмпирические данные показывают достижимость порядка 50% и высокую скорость получения информации, что особенно важно в условиях информационной турбулентности. Удалова отметила, что участие в удобное для респондента время и в комфортной для него цифровой среде способствует респондентам давать более искренние ответы. 

«Онлайн – не замена социологии, а только метод. Базовые принципы социологии остаются незыблемыми, как и вопросы репрезентативности. Мы просто находимся в более юной стадии развития, нам всего пять лет, но у нас уже есть серьёзный эмпирический опыт, который, я уверена, станет основанием и для дальнейшего научного подтверждения, и для укрепления этого инструмента в практике исследований», – резюмировала она.

Будущее социологии в России

Перспективу дальнейшего развития методов описал проректор НИУ «Высшая школа экономики», заведующий лабораторией «Молодежная политика» Дмитрий Земцов. Он показал, как «модели цифровых респондентов» дополняют классические исследования и позволяют сосредоточиться на мотивах и логике решений, особенно в работе с молодыми избирателями, которые всё чаще декларируют опору на собственное мнение, а не на позиции родителей и учителей. Он представил подход под названием «Кентавр», в котором человек остаётся «головой» исследовательской конструкции, а машинные алгоритмы обеспечивают темп и масштаб. 

«Наш ответ на вопрос о том, как правильно строить модели цифровых респондентов, — это регулярные супервизии с живыми респондентами. Когда человек — голова машинной системы, а компьютер позволяет на какие-то вопросы получать ответ за 10–15 минут, они в единой методологической связке перепроверяют друг друга и дают более точный результат», – резюмировал он.